Грузный сорокадвухлетний мужчина стоял и задумчиво курил на
лестничной клетке. Из соседней квартиры, где жила девчонка-
неформалка, доносился странный визг электродрели. Он не знал, что
там происходит. И не хотел знать.
Кровь заливала карие глаза, от чего не спасали
предусмотрительно надетые широкие солнечные очки. Хруст
просверливаемых костей страшным треском отдавался в ушах,
измученных бешеным визгом старой электродрели. Лобная кость,
несмотря на утверждения хирургов о том, что в костях нет нервной
ткани, страшно болела. Капли крови, сочившиеся из истрепанного
клочка кожи на лбу, капали и намертво впитывались в одежду и
дешевую ткань кресла. Тонкие накрашенные губы на симпатичном, но
не красивом лице сжались в рисунке, изображавшем с трудом
сдерживаемую боль. Hа полу валялась измятая, прошедшая не один
десяток рук, газета с обведенной синим маркером статье о парне,
просверлившем себе дыру в черепе. За окном гудел сумасшедший
город.
Когда отверстие в черепе приобрело необходимые размеры, девушка
выключила и отбросила в сторону дрель, неверной походкой встала и
шатаясь побрела в ванную. В ванной она подставила лицо под поток
холодной воды, смывшей с лица кровь и дешевую косметику и затем
взглянула на себя в зеркало. С лицом, покрытым растекшейся
краской, размазанной кровью и отверстием в черепе, она напоминала
ведьму. Смыв с лица кровь, тени и помаду, она для дезинфекции
протерла отверстие в черепе перекисью водорода (адская боль) и
вышла из ванной.
Подойдя к окну, она вытащила из нагрудного кармана теплой
клетчатой рубахи пачку сигарет с марихуаной и закурила. За окном
по прежнему гудел сумасшедший город.
Девушка села на продавленный диван и, вытащив из-под дивана
стеклянную пепельницу со полуотколотым куском, стряхнула в нее
источавший сладковатый дым пепел. И вдруг тысячи лиц, ми…
Дальше »»»