Накалякал тут как-то:
«Восемнадцатое, девятнадцатое, двадцатое – вот они», - сказала моя мама, глядя на маленькие таблички, прикреплённые к стенке купе у двери и обозначающие номера мест. Отец открыл дверь, и мы всей семьёй вошли – мать, старший брат и, последним, папа. Я первый раз ехал в поезде, и для меня всё было в новинку – небольшая и приятная суета обустройства жилого, на ближайшие десять часов, места, распихивание сумок под сиденья и на самые верхние полки, бутылка воды на столик. Я снял свои туфельки и устроился поудобнее снизу у окна как раз когда состав тронулся. Больше всего, помню, мне понравился тот период, когда поезд ехал в черте города, и я с интересом наблюдал за стоящими на вокзале тепловозами и вагонами, хитросплетениями рельсов, платформами пригородных поездов – я всегда старался прочитать их названия, автомобильными дорогами, домами окраинных районов города… Когда начинались бесконечные леса, я снова возвращался своими мыслями и помыслами в купе, этот уютненький мирок, с удовольствием принимался за холодные котлеты с чёрным хлебом и огурцами. Затем следил за тем, как отец заправляет мне постель, и думал, что это очень сложная наука, которой я вряд ли когда-нибудь обучусь (вот бы отец всегда заправлял мне постель!). А после, немного утомившись, крепко-крепко засыпал и с удивлением, поутру, слушал от родителей, что в поезде спать просто невозможно.
«Восемнадцатое, девятнадцатое, двадцатое – вот они», - сказал я перед дверью купе, улыбаясь и глядя на свою любимую девушку. Мы прижались друг к другу и чмокнулись губками. В купе ещё никого кроме нас не было, и, кинув сумки на сиденья, мы плюхнулись рядом, обнялись и стали целоваться. Через некоторое время вошёл пожилой мужчина, а проще говоря, дедушка. Я с девчонкой немного смутился, а тем временем поезд тронулся.
В окне мелькали сначала составы на вокзале и куча пошарпанных, технического назначения, зданий, больше напоминавших бараки и сараи, станции электричек, назва…
Дальше »»»